Тюха и его братья

Мастер ремейка Михаил Дурненков специально для «Гоголь-центра» и режиссера Алексея Мизгирева написал пьесу на основе знаменитого фильма Лукино Висконти «Рокко и его братья». Так на сцене «Гоголь-центра» появился спектакль «Братья».

Поход в «Гоголь-центр» — вещь интересная, сравни туризму. Голые кирпичные стены, обнаженная архитектурная плоть железнодорожного театра. Публика сидит с двух сторон «ринга», огражденного металлической проволокой. Программка говорит о том, что «Братья» — первая премьера в Большом зале, она же открывает цикл кино-ремейков, которые планирует Кирилл Серебренников и его команда. Сам Кирилл репетирует театральную версию «Идиотов» Ларса фон Триера, а Владислав Наставшев замахнулся на самого Райнера Вернера Фасбиндера и его «Страх съедает душу».

Поначалу кажется, что у этого проекта нет никакого шанса для жизни — вялая, малоубедительная игра актеров, имитация жесткого бокса без правил, с которым связаны сюжетные линии знаменитого киносценария, маловразумительная речь современных подростков — все заставляет вспоминать о фильме Висконти гораздо чаще, чем хотелось бы. И в самом деле, пока на сцене царит история старшего брата — Казана (его играет Иван Фоминов), приехавшего завоевывать Москву раньше всех остальных и успевшего поселиться у московской самостоятельной студентки, действие безнадежно буксует в иллюстративном повествовании.

Но вот на ринге появляются Тюха, маленький безумный боец без тормозов, человечек, не знающий боли (Никита Кукушкин — один из главных протагонистов молодой труппы Кирилла Серебренникова), а за ним — и объект его бесшабашной одержимости, роковая девушка Надя, с медной копной волос и страстным обликом Кармен (Виктория Исакова, надрывный спазм всей истории). И сразу же начинает «коротить», оголенный нерв их игры превращает пересказ чужой киноистории в их собственное переживание. Тюха кидается в любовь как в бокс без правил, забыв о том, что существует боль. Когда же роковая Надя бросает его ради младшего брата, элегантного и свободного Обмылка, сыгранного Риналем Мухаметовым, он испытывает такую острую боль, что никакому боксеру не снилось.

История отношений братьев становится болезненной историей четверых зверенышей, брошенных в клетку мегаполиса. В чужом и жестоком мире они единственные, кто нужен друг другу по-настоящему. Обмылок, столь легкий и свободный, зовущий Надю к полету, любит своего брата так, что становится внезапным заложником этой любви, то есть — вины. Потому что любовь это и есть прежде всего — чувство вины. По крайней мере так разыгрывает историю Висконти-Дурненкова трио блестящих молодых актеров.

Историю завершает четвертый, самый младший брат Хоббит, сыгранный сдержанным Романом Шмаковым. Рассказав полиции о том, что его брат Тюха убил Надю, он становится на сторону не кровного, но городского закона и вновь возвращает историю к банальному пересказу фильма. Театр на наших глазах все сильней превращается в аппендикс телесериалов, в их допотопный филиал, его роскошная метафорическая природа утрачивается на глазах. Но там, где актеры присваивают себе удивительные маски из киношедевров прошлого, вновь начинает работать театральный закон, позволяя вновь переживать какую-то особенную, чисто театральную радость.