Timeout. Интервью с Кириллом Серебренников

КИРИЛЛ СЕРЕБРЕННИКОВ

Худрук Гоголь-центра, режиссер театра и кино

Кирилл Серебренников – один из главных «виновников» сумасшедшей моды на театр в сегодняшней Москве. Он создал новый феномен – массовый театр, причем в самом лучшем смысле. Из курса в Школе-студии МХАТ родилась «Седьмая студия», потом театральный проект «Платформа» на Винзаводе, а позже Гоголь-центр. В Москве есть несколько ярких театральных лидеров со своими студиями, но именно Серебренников первый сумел значительно расширить театральную аудиторию. Не только интеллигенция – молодежь, истеблишмент, светские дамы – в театр стали ходить все. Умный, рефлексирующий, деятельный, Кирилл Серебренников обожает готовить публике сюрпризы – настоящие зрелища в рамках драматического театра. Недавно Серебренников стал обладателем очередной премии «Кинотавр» за фильм «(М)Ученик» по пьесе, идущей в Гоголь-центре. Фильм получил премию в Каннах.

Кирилл, во многом благодаря вам театр стал модным видом искусства, даже более модным, чем кино. Как это произошло?

Мне кажется невероятно ценным, что наш театр на таком подъеме сегодня, важно и то, что русский театр вернул себе позиции на мировой сцене. Сегодня никому не надо рассказывать, что происходит у нас – все знают фамилии, приезжают специально смотреть спектакли. Наш театр отстоял свою позицию ньюсмейкера, поставщика смыслов – не только событий, скандалов, «интриг и расследований», но смыслов! И сегодня люди, если хотят что-то понять про время, про себя, про смысл жизни, идут не в кино – наше кино очень хочет быть коммерческим, развлекательным, но русское кино как развлекатель – полный лузер. И, между прочим, кино тех режиссеров, кто в театре много работает – Сигарева, Вырыпаева, например, – пользуется тоже большим спросом. И Богомолов сейчас начнет снимать, кстати.

Театр – это модно, это даже секси, как пишут в журналах, сюда теперь ходят все. А что в этом хорошего и что плохого?

А плохого вообще ничего не вижу. Однажды я пришел на Винзавод на выставку и увидел совершенно прекрасных молодых людей, которых я ни разу не видел до этого в театре. И задал себе вопрос: а почему они в театр-то не ходят? Я начал вести тогда курс в Школе-студии МХАТ и думал о будущем этих студентов: для кого работать, как им не обрасти театральной рутиной. И решил, что нужно срочно покинуть удобные залы театра, выйти из зоны комфорта. Уйти в город, на нетеатральные площадки. Так возникла наша «Седьмая студия» – как некий «партизанский театр». Тогда это было вообще в новинку: мы задали тренд, который сейчас подхватили другие коллективы. А тогда, 6 лет назад, мы пришли на Винзавод, договорились с Софьей Троценко (директор ЦСИ Винзавод) и в разных подвалах, коридорах стали делать и показывать свои спектакли.

Вы сразу развивали в Гоголь-центре несколько направлений, делая синтетическую площадку. И лучше всего предсказуемо пошел театр. Но вы еще открыли видеотеку, лекционную программу, показы знаменитых спектаклей на видео. Что еще хорошо пошло?

Очень хорошо пошла лекционная программа. Люди с огромным удовольствием слушают лекции про современный театр. Гоголь-кино пошло – ее руководитель Стас Тыркин делает эффектные премьеры, на которые билеты раскупаются за несколько часов. Отлично пошла Медиатека. Марина Давыдова объявляет достаточно специфические эстетские темы: «Кэти Митчелл и проблемы новой визуальности», скажем. Казалось бы, кто у нас знает и любит Кэти Митчелл? И вдруг забитый до потолка зал – люди хотят образовываться, узнавать для себя новые вещи.

Вы недавно сказали, что театр – территория свободы. Это отчасти объясняет его колоссальный успех последнего времени в целом, а территория чего еще театр?

Для меня театр – это территория свободы смыслообразования, место, где ищется эстетика, где формулируются смыслы, где идет постоянная работа над качеством человека, над его развитием. Я каждый день говорю артистам, что от них требуется высочайший уровень профессиональных навыков. Не насадка на проектор новая нужна, не новый софт, а вы должны постоянно находиться на пике формы, на грани возможного и невозможного – только тогда вы будете интересны людям. Поэтому наравне с развитием технической стороны театра как нового медиа так важна работа с профессией, с ремеслом.

Что вы считаете своей миссией в Москве как человек, давным-давно приехавший из другого города?

Я и мессианство – нечто малосовместимое. Я слишком ироничен по отношению к себе и к мессианству… Но я считаю, что Театр с большой буквы Т может продолжаться, если он передается из поколения в поколение, как способ проведения времени, способ осмысления мира, способ рефлексии и – что важно! – как универсальный способ коммуникации. Задача нашего театра – не говорить о высокой миссии и предназначении, а просто сделать так, чтобы следующие поколения посчитали театр своим искусством и полюбили его навсегда.

Одной из сильных сторон Гоголь-центра стало планирование – это непросто. Как вам удается к началу каждого сезона иметь четкий план на год, да еще с иллюстрированным буклетом?

Слаженность команды. Мы к этому долго шли, очень непросто – вы правы. Но мы долго над этим работали, и вот стало получаться. Это позволяет и артистам распределять свою занятость, и всем остальным службам. А нашим зрителям следить за премьерами. И дело не в абстрактной науке планирования. Это довольно большой комплекс мер продюсерских, организационных. Мы за очень короткий срок – за 3 года – научились сами и других научили вполне себе уникальным вещам. Ну а секрет прост: отсутствие властной вертикали. У нас работают горизонтальные структуры управления. Иные мотивации. Иные законы. Иной результат.

Какие рубежи в деятельности театра реально нуждаются в помощи города, что дается трудно?

Мы с самого начала говорили, что хотим быть частью города. «Театр внутри города и город внутри театра» – это наша концепция. Но мы не чувствуем себя в полной мере интегрированными в город или хотя бы в район. Пока у нас не достигнуто соглашение об инфраструктуре вокруг театра, социальной рекламе, мы не видим знаков того, что наш театр ему нужен. Нас заставили срезать вывеску театра, срезали ночью с фасада баннеры. Есть, оказывается, указание, что на фасадах должны быть вывески определенного размера – что на кафе, что на магазине, что на театре. Это какая-то глупость, бред. Сегодня на Гоголь-центре вообще нет никаких опознавательных знаков, что это театр. Вот такое общение у нас с городом пока. Мы откликаемся на призывы участвовать в Дне города – это наше госзадание, но хотелось бы не только на таком уровне общаться. 
Из хорошего: Департамент культуры дал нам денег на билеты до Авиньона – таким образом поддержал наше участие в главном театральном фестивале мира. Спасибо им за это. 
Мне кажется, многие театры в Москве – не все, конечно, – это прекрасно работающие предприятия. Они, как магниты, могут и должны притягивать внимание горожан, туристов. К нам почти на каждый спектакль приезжают иностранцы, мы даже стали делать английские титры. И если бы город помог нам с оповещением туристов, было бы правильно и полезно для всех. Наши аэропорты выглядят довольно уныло. Почему там не размещать рекламу театров, спектаклей? Каждый приехавший на нашу премьеру турист поднимает экономику города.

А когда к вам или в театр приезжают иностранные гости, куда вы их водите в Москве?

Ну в основном, конечно, по театру. Если есть время и нет пробок – как правило, ночью, – везу их на Воробьевы горы. Сталинские высотки, Дом Мельникова, Наркомфин, конструктивизм, который пытаются снести и который надо отстаивать всеми возможными способами. Москва же очень интересный город. Едешь мимо Красной площади – ГУМ, Васильевский спуск, этот открыточный вид, мост, дорога в сторону университета, все в огоньках…

А есть вещи, которые вас особенно тревожат в Москве?

Чудовищная экология. Агрессия. Дороговизна. Нет маленьких уютных ресторанчиков и магазинов со всякой приятной ерундой – именно они создают городскую среду. Но если вернуться к театру и культурной среде, то мне кажется, нужно ускорить превращение индустриальных зон в художественные. То есть процесс идет, но сейчас это происходит только у частных собственников. Вот есть добрая воля – человек берет и делает, например, Музей русского импрессионизма или Арму. А город сам должен способствовать разрастанию кластеров. Капков не случайно начал работу в этом направлении. Хотелось бы продолжения.
Еще я думаю, что жизнь Москвы может быть построена через большие фестивали искусств. Не только День города раз в год, фестиваль варенья, фестиваль печенья, что тоже, наверное, важно для увеселения жителей. Но важно вовлечение серьезной международной культурной среды в жизнь столицы. Все основные проекты в столице федеральные. А мне кажется, что у Москвы должен быть свой большой международный фестиваль искусств, охватывающий весь город – и центр, и спальные районы, что особенно важно. У немцев, голландцев в этом большой опыт. И очень важна координация между уже существующими проектами: выставка в Пушкинском, выставка в Третьяковке, Чеховский фестиваль, фестиваль «Территория» – все это должно планироваться, рекламироваться комплексно, а не спорадически. Может, нужен фестивальный штаб города.

Я давно обратила внимание на непредсказуемую стратегию вашего выбора драматических произведений. Вы можете одновременно ставить мюзикл и произведение русской классики из школьной программы.

Но ведь это очень наивно, когда репертуар выглядит как «сбыча мечт» художественного руководителя. Мы стараемся ставить то, чего нет нигде. Все-таки мы находимся не в золотом театральном треугольнике, не в московском Вест-Энде, где все рядом. Нет, мы немножко в стороне – сюда едут специально. А чтобы к нам специально поехали, тут должно быть что-то такое, чего нет нигде.

Весной вы выпустили «Машину Мюллера» – настоящий бестселлер получился.

Да. Блокбастер. Вот Олег Павлович Табаков, которого я считаю своим учителем в плане строительства театра, всегда говорит, что театр начинается не с PR, не с прекрасных интервью главного режиссера о том, какие мы хорошие, не с красивых артистов, а с того, что есть много людей, которые хотят посмотреть спектакль. В этом смысле у нас все складывается удачно. На многие спектакли в Гоголь-центр трудно купить билеты, все продается довольно быстро.

Что собираетесь показать в новом сезоне?

В 2016 году у нас будет три постановки в рамках проекта «Звезда»: спектакль «Пастернак. Сестра моя – жизнь» Максима Диденко только вышел, уже репетируется «Мандельштам. Век-волкодав» режиссера Антона Адасинского и «Ахматова. Поэма без героя», спектакль уникальной актрисы Аллы Демидовой. А еще «Персона» по Бергману, детский спектакль по пьесе Любы Стрижак «Море деревьев». В декабре будет перформанс «Похороны Сталина». И по многочисленным просьбам наших друзей и зрителей мы восстанавливаем «Метаморфозы» по Овидию и Печейкину. Спектакль не шел уже почти два года, и его очень ждут. С него мы и начнем сентябрь.