«Самое захватывающее путешествие в моей жизни продолжается»

С Одином Байроном мы встретились после премьеры спектакля «Кузмин. Форель разбивает лед» – четвертой, предпоследней части проекта «Звезда», рассказывающего о судьбах русских поэтов XX века. Полюбившийся российским зрителям по роли забавного американца из «Интернов», актер сегодня плотно задействован в работах «Гоголь-центра» и по-прежнему признается в особых чувствах к России.

«Либо вкусно, либо нет»

– «Википедия» утверждает: «В начале 2015 года Байрон покинул Россию и вернулся в США. Прошел обучение в кулинарной школе Le Cordon Bleu. Живет и работает в Миннеаполисе». Прокомментируйте, пожалуйста.

– Люди очень любят, чтобы было либо черное, либо белое. Слишком серьезно звучат слова «уехал домой, покинул Россию». Действительно, по окончании съемок в сериале «Интерны» на телеканале ТНТ я уехал домой. И да, я учился в этой кулинарной французской школе на отделении своего штата. Это, кстати, самая крупная школа кулинарии в мире. Решил получить профессию повара.

– Почему захотели сменить вид деятельности?

– Просто захотел переключиться от изобилия видов искусства: телевизионные съемки, игра в театре. Самое нормальное и полезное, что может периодически делать каждый артист, – переключаться и заниматься чем-нибудь совершенно другим. Кулинария для меня – это тоже искусство, творение, но на другом уровне. В театре ты работаешь перед большой аудиторией, получаешь и отдаешь колоссальное количество энергии. А работа на кухне позволяет быть наедине с собой. Это так круто и приятно. В кулинарии ты учишься прислушиваться к собственному вкусу и создаешь реальные вещи. Если в театре мы все равно играем, притворяемся, то на кухне обмануть человека нельзя: тут либо вкусно, либо нет.

– По одному из российских каналов с успехом идет программа «Лучший повар Америки» с легендарным Гордоном Рамзи. Вы бы хотели оказаться среди участников?

– Как я уже говорил, благодаря занятию кулинарией я ухожу от публичности и творю на другом уровне. Если бы меня пригласили поучаствовать, разок мне было бы интересно, чтобы поучиться создавать что-то новое. Но не могу сказать, что я к участию в таких шоу стремлюсь.

– А сами где предпочитаете питаться – дома, в ресторане?

– Для меня это разные вещи. Ходить в ресторан – это так же, как сходить в театр или кино, некий интересный опыт. Но если выдается свободный вечер дома, хорошее настроение или есть желание себе его повысить, я готовлю ужин – полноценный процесс от задумки до оформления готового блюда. Безусловно, когда я просто очень голоден, то мне хочется, чтобы кто-то другой приготовил мне еду, либо стараюсь заглянуть в забегаловку или ресторан, чтобы купить готовую пищу.

– Если готовите для себя, то чаще всего что?

– Начинается весна. Последнее блюдо, которое я готовил, – это свежий песто. Простая и очень-очень приятная вещь. Включаешь музыку на кухне, берешь свежий базилик, кедровые орехи, пармезан – по крайней мере тот, который можно найти в Москве сейчас (смеется), – и готовишь. Одно удовольствие!

– Какое блюдо в американской кухне у вас самое любимое и какое – в русской?

– В принципе, американской кухни не существует. Это смесь всех блюд и кухонь на свете. Я обожаю, когда бургер сделан круто. Пару лет назад я работал в своем городе Миннеаполисе в мясной лавке. Там повара готовили мясо для бургеров – такое вкусное, по специальным рецептам, с любовью, умом, креативом и творчеством! Я говорю именно о профессионально приготовленном блюде, а не о фастфуде. Еще в США я очень люблю мексиканскую кухню. Она, конечно, не американская, но настолько неразделимо связана с культурой моей страны, что для себя я не вижу колоссального различия.

Русская кухня тоже весьма эклектична. Там есть и украинская, и турецкая, и грузинская составляющие. Правильный борщ – очень крутая вещь. А однажды на берегу Байкала мы готовили уху из свежей рыбы. Это даже не блюдо, а целое приключение, атмосфера…

«Моя творческая судьба глубоко связана с Москвой»

– Когда мы разговаривали два года назад, вы признались, что не любите давать интервью. Ваше отношение к этому процессу изменилось?

– Интервью даю редко. Дело в том, что зачастую оно транслируется в издании через фильтр журналиста. Безусловно, есть объективные причины: я иностранец, поэтому порой приходится редактировать мои слова. Бывают вопросы очевидно неудачные. Например, «расскажите, когда вы первый раз были в России». Пропадает желание отвечать в принципе.

И все это притом, что я интроверт. Я не говорю, что хочу скрываться от людей, нет. Просто моя работа высасывает столько энергии, и необходимо найти смелость, чтобы в нерабочее время еще общаться с прессой. Я люблю быть наедине с собой, копить энергию.

– Сегодня вопрос «остаться в России» уже не так болезнен, как те же два года назад?

– В России я живу уже более десяти лет. И понимаю, что моя творческая судьба очень глубоко связана с Москвой. Я рад, что люди до сих пор интересуются мной, предлагают работу и новые проекты. В США пока не вижу своей профессиональной реализации. Там мне хорошо быть с семьей, отдыхать.

– Вы следите за отношениями России и США? Удается получать неангажированную информацию?

– Да, я читаю новости каждый день. Верю в настоящую американскую журналистику. Мой брат работает в очень серьезных американских СМИ, он очень умный человек, и он тоже верит, что в Америке есть журналисты, которые профессионально исполняют свой долг. Я читаю европейские и американские информационные агентства, также постоянно просматриваю российские СМИ («Медузу», «Независимую газету», «Огонек»).

Мне очень грустно наблюдать за тем, что происходит в Соединенных Штатах. Единственный хороший момент в Трампе – он, видимо, уважает президента России. И наоборот. Если Россия за четыре года, пока этот странный человек взял власть в Штатах, наладит дипломатические отношения, то я буду очень рад.

– Российская экономика сейчас переживает кризисные времена. На вашей жизни это как-то отражается?

– Конечно, отражается. Я все-таки американец, который работает в Москве. И сейчас переводить те рубли, которые я зарабатываю, в доллары очень-очень невыгодно. Это выражается, например, в том, что я не могу себе позволить частые полеты домой.

– У нас в России принято все валить на Америку и другие страны: все беды не от нас самих, а от внешних врагов. Телевидение навязывает этот дискурс обществу. А вот американцев, говорят, вообще не волнует, что тут происходит, они сосредоточены на своей стране. Это правда?

– Это очень сложный и важный вопрос. Не хочется как-то неправильно ответить. Но попробую.

Я не могу сказать, что американцам пофиг на весь мир, как раз наоборот. В Америке у граждан есть ощущение: то, что США делает у себя, отражается на всех. Как ни крути, Америка сегодня вмешивается во многие процессы. Простым американцам уже весьма поднадоело, что США размазаны по всему миру. Мы сами чувствуем, что это неправильно. Но как выйти из этой ситуации – очень сложный вопрос.

– Нашумевшая в свое время история – закон Димы Яковлева, по которому американцы лишились права усыновлять российских детей и многие из них в итоге остались без шанса иметь родителей, – имела резонанс в США?

– Люди, которые читают новости, конечно, об этом слышали. Имело ли это настолько большой резонанс, что все мы об этом до сих пор волнуемся и думаем, – вряд ли. Это как любая новость. Услышали, обсудили, забыли. «Ну вот опять Россия что-то запрещает». Пропаганды в СМИ не избежать в любом случае. Это такая игра между нашими странами.

– А телевизор вы по-прежнему не смотрите? Недавно по Первому каналу показали фильм Оливера Стоуна «Сноуден». Как американский гражданин, что вы думаете об этом персонаже и его деле?

– У меня нет телевизора, и я не смотрю телевидение в интернете. Когда у меня появляется свободный день, я, скорее, погуляю по старой Москве, поеду в какую-нибудь деревню или городок вблизи Москвы или просто посмотрю фильм дома.

Но, по моему мнению, то, что сделал Сноуден, правильно. Благодаря ему в США открылся очень важный разговор. И мне кажется, властям США пора понять, что Сноуден поднял на повестку мирового сообщества очень важную тему и пора бы облегчить жизнь парню. Фильм не смотрел, но обязательно сделаю это, когда буду посвободнее.

«Спектакль о любви»

– 8 марта 2017 года в «Гоголь-центре» состоялась премьера спектакля «Кузмин. Форель разбивает лед». Был кастинг или вам сразу предложили роль Михаила Кузмина?

– Насколько я понимаю, режиссер Владислав Наставшев сразу рассматривал меня для участия в этом проекте. Я всех приглашаю обязательно посетить его 11 и 12 апреля. Бешеная красота, наикрасивейшая музыка. И, конечно же, это спектакль о любви.

– А сами последний раз какую постановку смотрели?

– Несколько месяцев назад я побывал на спектакле Эймунтаса Някрошюса «Мастер голода» по Кафке. Есть у него спектакли, которые я люблю гораздо больше, я всегда рад их смотреть. Хотел бы у него работать артистом!

– Кстати, кроме «Кузмина» и «Мертвых душ», в «Гоголь-центре» вы играете в спектакле «Кафка», по поводу которого руководитель театра Кирилл Серебренников выразился так: «Мне хочется, чтобы каждый из зрителей сказал: «Кафка – это я».

– Я отчасти понимаю, к чему он клонит. Мне кажется, Кирилл Семенович как раз говорил о том, что ты узнаешь себя в Кафке, его истории и переживаниях. Самое важное – читать не его произведения, а дневники.

– С кем из режиссеров вы хотели бы поработать и в каких театрах?

– Мне было интересно посотрудничать с театром Петра Фоменко: жалею, что уже невозможно работать с самим Петром Наумовичем. Еще со Львом Додиным и, как я уже говорил, с Эймунтасом Някрошюсом. Из киношных режиссеров – с Рустамом Хамдамовым, братьями Коэнами и Уэсом Андерсоном!

– В кино у вас тоже скоро премьера. В этом году ожидается фильм «Максимальный удар», где вы играете отрицательного персонажа Флойда.

– Это правда. О своей роли главного злодея я узнал всего за неделю до съемок. Для меня это был очень интересный опыт, высокий уровень производства и возможность работать с такими культовыми актерами, как Эрик Робертс и Том Арнольд.

– А вообще за кино следите, церемонию «Оскар» смотрели?

– Не смотрел, но читал новости. Я должен признаться, что не видел ни одного из фильмов, представленных на этой премии, в связи с большой загруженностью. Обязательно посмотрю. Как я был счастлив и рад, что мои однокурсники – композиторы «Ла-Ла Ленда» в этом году получили заветный «Оскар». Это так круто – видеть, как они стоят на этой легендарной сцене и получают награду. Я помню, как они только начали в институте писать, никогда не думал, что настолько быстро достигнут такого уровня! Рад за них.

– Я правильно понимаю, что вы не пользуетесь социальными сетями? Как поклонникам следить за вашим творчеством?

– Я не активный пользователь социальных сетей, это не моя история. Приходите в «Гоголь-центр» на мои спектакли. Если со мной выходит фильм – в кинотеатры. Социальные сети – хороший канал для коммуникации, многие артисты им пользуются. Я знаю, что до меня люди пытаются достучаться всякими способами, это очень приятно. Мне, наверное, необходимо разобраться, как правильно себя подавать в них. Но пока я этим знанием не владею.

– Сейчас в российских соцсетях все активно обсуждают новость о том, что на конкурс «Евровидение» от нашей страны поедет девушка в инвалидной коляске. У вас есть какие-то мысли по этому поводу?

– Я читал новости об этом, но не могу сказать, что я слежу за «Евровидением». Мне кажется, прежде всего это потрясающая возможность для этой девушки продемонстрировать свой талант перед огромной аудиторией. Какие мотивы и цели преследовали те, кто выбирал участника, мне неизвестно.

«Посреди настоящего дикого леса»

– Как вы любите отдыхать? Самое запомнившееся путешествие в вашей жизни?

– Самое захватывающее путешествие в моей жизни продолжается (улыбается). Я до сих пор живу и работаю в России. Однажды была поездка в Иран, и мне очень хочется вернуться туда вновь. Все, что связано со старой Персией, увлекательно и любопытно. Мне в принципе интересны страны, которые не дружат с моей (смеется). Я не люблю, когда мне пытаются навязать мнение о том, что в какую-то страну ехать нельзя, что там очень плохо. Стараюсь всегда сам понять для себя, о чем речь. В Иране я нашел глубочайшую, красивейшую культуру, образованную, интересную молодежь. Путешествие длилось всего три дня, но оно останется навсегда в моей памяти.

– В России, помимо Москвы, вы бывали и в других городах. Какое впечатление они на вас произвели – сильно отличаются от столицы?

– Во-первых, в Москве огромное количество людей. Я очень люблю Санкт-Петербург, часто ездил туда к друзьям и даже жил некоторое время. Как только возвращаешься в Москву, первое, что замечаешь, – бешеное количество людей. Москва отличается от России, как любая столица. Нью-Йорк, извините меня, это тоже не Америка, Лондон не Англия, Париж не Франция. Мультикультурный мегаполис всегда будет отличаться от страны в целом. Москва – это международный город, как одни большие ворота.

– А в российских деревнях хотели бы побывать – увидеть настоящую, исконную Россию, в бане попариться, в прорубь окунуться?

– А почему вы думаете, что, прожив в России уже больше десяти лет, я этого не делал? (Смеется.) Я четыре раза отдыхал на Байкале, побывал во всех маленьких подмосковных городах. Мне вообще очень нравится знакомиться с небольшими городами, где кипит русская жизнь, которую не увидишь ни в Москве, ни в Петербурге. А когда я отдыхал в тайге, то парился в русской бане, которая стояла посреди настоящего дикого леса. Даже выбирались в поход с друзьями и жили в чаще, как маленькие медвежата. Это было потрясающе.

– С годами ваш русский очевидно становится все совершеннее. Что посоветуете россиянам, многие из которых мечтают, но никак не могут выучить ваш родной язык – английский?

– Поезжайте за границу и поживите там. Это очень эффективно, а также важно для стабильности в сегодняшнем мире – такой обмен опытом и культурами.